Было тяжело вновь начать писать. У того нет некой единой причины. Внутренне я сваливаю все на нехватку времени, но это не основное, ибо когда нужно, время всегда можно найти…
Я давно грезил фермерством – хотел жить на своей земле самообеспечением. Я вдохновлялся эстетикой американского фронтира и находился под влиянием либертарианских идей. Все это актуально и сейчас.
Впервые идея сформировалась в конце 2020 года, когда я проходил через экзистенциальный кризис и искал ответы на такие вопросы, как: «Кто я?», «В чем смысл моей жизни?» и «Чем мне заниматься?». Мое высшее образование, хотя и было увлекательным, ответов не дало. Я не жалею о том, что окончил РГГУ по специальности «Востоковед-иранист»: благо я учился бесплатно и весной 2017 года съездил на три с половиной месяца в Иран по программе обмена. То путешествие позволило мне лучше понять себя и внутренние границы возможного. Самое важное – оно сделало меня существенно смелее.
Но так или иначе, в иранистике я себя не нашел. После нескольких подработок в той сфере, я благополучно ее забросил и пустился на поиски нового. И постепенно пришел к тому, что я хочу жить на своей земле, со своим хозяйством и по своим законам.
Дело в том, что с самого детства я хотел, чтобы от меня, наконец, отъебались. На философском это называется негативной свободой. Так, через интеллектуальные скитания, меня занесло в либертарианство. Довольно скоро я понял, что в городе жить по-либертариански не выйдет. Ведь это огромное общежитие, и никакой свободы от интересов других людей тут не получить.
С тех пор я сделал своим смыслом жизни создание некой оптимизированной под меня модели жизни за городом. Про себя и вслух я называл это разными терминами и замахивался на разные масштабы. Однако ближе всего это похоже на английский термин homestead, который обычно переводится как усадьба, но не является полным аналогом в силу разных культурно-исторических особенностей. Вот и я хочу свой хоумстед, свою усадьбу.
Первая попытка начать движение в эту сторону пришлась на сыроделие. К тому моменту я довольно неплохо готовил и имел гастрономический опыт выше среднего, поэтому считал себя человеком с высокой вкусовой эрудицией. И мне подумалось, что я хочу делать сыр. Пройдя двухдневный курс, я начал эксперименты дома. Поскольку самые крутые европейские сыры делаются из непастеризованного молока, я решил, что пастеризация для лохов, а эстеты делают из сырого.
Я закупился оборудованием (формы для сыра, кастрюли, контейнеры, весы и тд), сычужным ферментом и закваской. В телеграме я нашел чаты, где можно организовать себя доставку сырого молока – развозили его фермеры в 10-литровых ведрах Леруа Мерлен. И понеслась.
Сыры получались с переменным успехом. Что-то выходило весьма добротным, а что-то горчило или кислило. Лучше всего получались качотты – несложный полутвердый сыр, который можно делать с разными добавками (перец, паприка, мед). Попробовал я сделать и сыр пармезанного типа, но довольно быстро я отошел от технологии – не выдерживал в растворе соли. Из-за этого на сыре развилась голубая плесень, которая изменила процесс созревания. Где-то спустя пять месяцев, под Новый Год, я его разрезал и раздал. Получилось что-то промежуточное между молодым пармезаном, стилтоном и томмом. Вышло недурно!
После того, как я начал делать сыр, я устроился в контору под названием Сырный Сомелье, где работал продавцом и вел сырные дегустации – платные вечерние гастрономические мероприятия, где люди пробуют разные сыры и учатся описывать вкусовые ощущения.
В начале 2022 я ливнул из этой конторы по совокупности причин. В начале того же года я встретил свою будущую жену Дану, с которой решил создать семью. К тому времени меня остро заинтересовал фундаментальный вопрос “А как поднять бабла?”. Поскольку в сыроделии бабло не поднималось, меня занесло туда, куда заносило многих в то время – в крипту. Быстро разобравшись, я вкатился в контент-маркетинг. Так я решил поставить свою мечту на долгую паузу – оправдывал я это тем, что я, дескать, зарабатываю на мечту.
Спустя год я вышел на около-айтишный доход по зарплате. Параллельно я пытался приумножить инвестиционный портфель. Лишь на третий год я научился не терять деньги на рынке, а делать их, пусть со скромным и переменным успехом. Ни счастья, ни богатства мне это не принесло, зато я стал более нервным, замкнутым и грустным. К середине 2025 я проработал в пяти финтех стартапах, налутал какие-то деньги и выгорел.
Финальным аккордом стало то, что в последнем стартапе, где я работал, меня обвинили в хищении корпоративных средств. Это был тот еще мем: обвинение строилось на аргументах в духе “ну ты шаришь в крипте и знаешь как это сделать” и “ты пользовался таким же протоколом как злоумышленник 2 года назад”. Собрав фактуру и железобетонное алиби, я себя полностью обелил, и передо мной вынуждены были извиниться.
После таких приколов и общего выгорания я решил хорошенько отдохнуть и подумать куда двигаться дальше. Все это совпало с тем, что профессия контент менеджера в крипто финтехе практически умерла из-за нейронок и того, что шальные времена с кучей продуктовых стартапов в сфере окончально закончились. Последнее я понял с задержкой…
Но так или иначе, появилось время и силы хорошенько подумать. Додумался я до много, но важнее всего, что я решил перестать откладывать фермерскую мечту. В стремлении найти оптимальный способ старта в фермерстве я узнал про американского фермера Джоэла Салатина и его модель пастбищного птицеводства. И я понял, что это то, что нужно.
Салатин поясняет за пастбищных бройлеров
Суть пастбищного птицеводства в том, что вместо стационарного птичника используются легкие мобильные курятники, защищающие птицу от дождя и окруженные сеткой электропастуха. Каждый день их перемещают на свежую траву, оставляя экскременты позади. Основой питания остаются комбикорм и зерносмеси, но птица дополнительно получает зелень, семена, насекомых, солнечный свет и возможность активно двигаться. Благодаря этому мясо бройлеров и яйца несушек приобретают более богатый вкус, а их питательная ценность увеличивается в несколько раз.
Основа модели – мясные бройлерные кроссы, которые примерно за два месяца вырастают с 50 граммов до 2–2,5 килограмма. Таким образом, за сезон с мая по сентябрь можно прогнать 3–4 партии. Для старта нужны цыплята, корма, электропастух, простые материалы для курятников, поилки, кормушки и оборудование для забоя. Свою землю иметь необязательно – можно прибиться к другому фермеру. В итоге при минимальных вложениях получается премиальный продукт с высокой ценой. Однако сверхдоходной модель становится только при прямых продажах собственной базе клиентов, когда вся маржа у себя в кармане.
Поняв, что это оно, я стал искать того, кто занимается этим в России, чтобы познакомиться, приехать, поговорить и посмотреть. Довольно быстро я вышел на Дмитрия Сальникова, приехал к нему в Рузский район Московской области, наговорился и насмотрелся. И мы договорились связаться ближе к следующему лету.
Дмитрий Сальников
Весной 2026 я вновь связался с Дмитрием, и в итоге мы договорились на некую форму неоплачиваемой стажировки, при которой я пробую себя, погружаюсь в фермерство и вникаю в бизнес-процессы. В этом году Дмитрий решил фермерствовать не на своем участке, а на участке Натальи, которая владеет фермой “Никольский Сырный Дворик”. С ней я тоже познакомился и она предоставила мне в безвозмездное пользование бытовку на территории, где будут бройлеры. В будние дни я планировал обитать тут, а на выходные возвращаться в Москву в своей любимой жене Дане.
На этой территории находится заброшенный молочный цех, где какое-то количество лет назад делали сыр, но из-за обилия нововведенных систем контроля (Меркурий и Честный Знак) предприятия загнулось.
Великим благом было наличие электричества на территории. Более того, в бытовке был холодильник и микроволновка, а в молочном цеху унитаз и теплый душ. На такие блага я не мог бы рассчитывать, начиная свой путь в одиночку с нуля.
Также тут располагается небольшой сельский магазинчик, который принадлежит той же Наталье и ее ферме. Этим магазинчиком заведует Александр, который также держит там небольшое хозяйство. Сама молочная ферма находится в другой локации.
Оставалось только найти какую-то сезонную работу, чтобы было на что жить. Это оказалось довольно просто – в семи километрах располагается питомник растений Серебряковых. Туда-то я и устроился. Поскольку машины у меня не было, то я договорился с Александром о том, что он будет меня подвозить и забирать.
Итого, к лету 2026 года, спустя год после увольнения с крайнего фулл-тайма, был проеден накопленный капитал, и к настоящему фермерскому старту я подошел примерно при тех же раскладах, при которых был шесть лет назад. И как это часто бывает, чем меньше бабла – тем больше мотивации. Так и начался мой фермерский путь.